- Еще в 90-е годы встал вопрос, как связать между собой региональные и федеральные политические площадки? Уже в это время было отчетливо видно, что если на федеральном уровне есть политическая борьба, то на уровне региональном никакой борьбы партий нет. Партийная политика девяностых выглядела так: две-три телезвезды в Москве, пара городских сумасшедших в регионе, которые представляют партию, десять тысяч мертвых душ для списков Минюста, плюс один олигарх, который всю эту богадельню оплачивает.

Но с конца девяностых получил распространение еще один вариант состава партии, когда тот или иной федеральный партийный бренд покупал какой-нибудь местный олигарх или бандит для того, чтобы им "закрышеваться". В этом случае "хозяйствующие субъекты" свои разборки с местной властью оформляли как политическое противостояние, поэтому, когда к ним приезжали представители правоохранительных органов или другие бандиты, это подавалось не как "спор хозяйствующих субъектов", а как политическое преследование. Так, директор какого-нибудь завода или хозяин какой-то мелкой компании, говорил, что он в данном конкретном Н-ске или У-ске представляет "Яблоко", СПС или еще чего-нибудь, записывал всех своих сотрудников в свою партию, заставлял их ходить на партсобрания, но, понятно, что никакого отношения к партийной жизни это не имело.

В какой-то момент стало ясно, что единственная партия, в которой "приличному пацану не западло" быть - это партия власти. Потому что серьезному пацану оказалось очень сложно в регионах объяснить другим пацанам, почему он "твердый яблочник" или "верный СПСовец". А пацаны понимали, что партия Путина - это круто. Поэтому "все пацаны" вскоре оказались в "Единой России". И тогда политическая борьба, иногда даже, как в Дагестане, со стрельбой, повелась между "Единой Россией" и "Единой Россией".

Но проблема оставалась та же, что и в начале девяностых: есть федеральная партийная жизнь, а есть регионы, которых никакие партии не интересуют, в которых есть свое отдельное болотце, а в этом болотце есть свой бабай и все лягушки квакают по команде и расписанию.

Сейчас задача, поставленная в Послании президентом, - партизировать региональную политическую жизнь. Это жесткое требование президента, это решение навязывается фактически насильно. Понятно, что главам регионов куда удобнее, когда у них одна партия, которая ими контролируется, чаще всего ими возглавляется и сидит в парламенте, голосует за все законы, что они скажут.

Президент Медведев фактически навязывает регионам многопартийность политической жизни, в том числе и парламентскую многопартийность. Идея президента вкратце выглядит так: если даже один депутат прошел, то у партии, его проведшей, есть фракция в местном представительном органе. Это означает, что всякая исполнительная власть всякого региона вынуждена иметь дело с несколькими партиями. Любая региональная дискуссия по вопросам и проблемам региональной политической жизни становится межпартийной, включается в межпартийную политическую повестку.

У каждой федеральной партии, в свою очередь, есть своя программа, свои идеи не только по поводу того, что делать со страной в целом, но и что делать с конкретной Челябинской или Брянской областью. Партия будет работать в каждом конкретном региональном ЗАКсе, в котором есть ее фракция, а в ней есть люди местного, регионального уровня, - известные политики, депутаты, участвующие в управлении регионом, обсуждающие его стратегию развития и слушающие ежегодный губернаторский отчет, который в своем Послании Медведев их заставил делать.

Таким образом, с одной стороны подстегивается местная региональная политическая жизнь, а с другой, она привязывается к федеральной межпартийной политике. Понятно, что далеко не у всех это вызывает радость, ведь это неудобно. Раньше было удобнее, но ничего, потерпят.